Проблемы терминологии в украинской истории

Я считаю уместным ретроспективно применять современное национальное понятие «Украина» к прошлым эпохам в жизни страны и народа, когда этот термин еще не существовал или имел другое значение. Пример Украины относительно этого не уникален. Французские историки, не сомневаясь включают кельтов, романских и французских галлов в историю Франции, невзирая на тот факт, что термин «Франция» появился позже и сначала касался Парижа, – Ile de France.

Однако добросовестный исследователь должен осознавать опасность анахронизмов. Потому он уже будет учитывать действительное содержание терминов в определенное время и их семантическую эволюцию. Например, в начале ХIХ ст. официальное употребление термина «Украина» касалось лишь Слобожанщины. Это объясняет, почему писатели того времени могли противопоставлять Украину (Слободско-Украинскую губернию) Малороссии (Черниговской и Полтавской губерниям, которые соответствовали бывшей Гетьманщине). Польские источники ХIХ ст. регулярно говорят о «Волыни, Подолье и Украине», под последней понимая Киевщину. Раньше, в XVII веке, «Украина» означала землю, которая находилась под казацкой юрисдикцией. Потому это название не распространялось на Галичину, Волынь и Закарпатье. На тех территориях термин «Украина» утвердился преимущественно лишь на протяжении нынешнего века, в результате современного национально-освободительного движения и недавних политических изменений.

Еще один запутанный вопрос, который очень задевает нас, заключается в том, что старое название украинского народа – «Русь» – было присвоено российской нацией и государством. Эта терминология имеет огромное влияние на способ мышления западных ученых, которые обычно связывают новейшую Россию со средневековой Русью, о которой они говорят как о «Киевской России». Таким образом новейшую Украину лишают исторических фундаментов, и она, так сказать, зависает в воздухе.

Не удивительно, что украинцы так остро выступают против захвата того, что они считают своим законным историческим наследием.

Я не думаю, что есть потребность выдвигать перед этой аудиторией аргументы против «традиционной схемы российской истории». Вместо того, чтобы тратить время на доказательство очевидного, я скорее попробую рассмотреть практический вопрос: что можно сделать, чтобы исправить эту ситуацию? Это является безотлагательным делом для тех из нас, которые преподают украинскую и вообще восточноевропейскую историю в североамериканской университетской среде. Должен сказать, что украинские историки, а еще больше публицисты, под воздействием понятного чувства фрустрации часто реагируют на эту ситуацию способом, ошибочным с точки зрения науки и в то же время обреченным на поражение с точки зрения желаемого практического результата. Делая сомнительные и необоснованные заявления, мы только вредим своему собственному доброму делу.

К таким преувеличенным заявлениям я причисляю теорию, которая провозглашает средневековую Киевскую Русь лишь украинской и отказывает россиянам и белорусам в любой частице этого наследства. Логическим следствием этого является утверждение, согласно которому в средневековый, домонгольский период уже существовала выразительная дифференциация восточных славян на три отличных национальных ветви. Через нехватку времени и места я не имею возможности обстоятельно и обоснованно рассмотреть эту сложную проблему. Позвольте, однако, коснуться вопроса, который имеет непосредственное терминологическое значение. В противовес утверждению, которое часто применяется в украинской исторической (и популярно исторической) литературе, старый термин «Русь» не являлся простым соответствием современного термина «Украина». В домонгольский период «Русь» имела два значения. В более узком смысле это название касалось ядра государства Рюриковичей, которое охватывало Киевское, Черниговское и Переяславское княжества. В более широком смысле «Русь» означала все бескрайние земли под правлением династии Рюриковичей и духовной властью Киевской митрополии. Следовательно, не вся современная Украина входила в Русь в более узком смысле, тогда как в более широком значении Русь охватывала также всю современную Беларусь, как и большие части России.

Украинцы отбрасывают толкование Руси как России. Однако, не удается отрицать, что в средневековье и раннем современном латинском языке Русь чаще всего появляется как «Russia». Например, Русское воеводство (то есть Галичина, которая политически никогда не была частью Московии и Российской империи) называлось на латинском языке «palatinatus Russiae». Время от времени Русь также переводили как Rusia, Ruthenia, Rutenia, Ruzzia, Rugia. Нельзя ожидать терминологической последовательности от средневековых и более поздних источников. Согласно практике папской курии, восточнославянское (украинское и белорусское) население Польско-Литовской Речи Посполитой обычно называлось в латинском языке «Rutheni». Но вопреки распространенной мысли, иногда мы применяем этот термин относительно «москалей». Согласно другому ошибочному утверждению, Московское царство стало известным под названием «Россия» только во времена правления Петра I. Однако, английский путешественник и дипломат елизаветской эпохи Джайлс Флетчер написал классическое сказание о Московии того времени под названием «О российском государстве» («Of the Russian Commonwealth»), впервые опубликованное в 1591 г.

Какие выводы я делаю из приведенных выше возражений? Я прихожу к тому, что для украинских историков было бы более полезным сосредоточить свои усилия на вопросах содержания и сути, чем на терминологии. Рассматривая средневековую Русь, следует подчеркивать, что не только ее географический центр тяжести размещался в регионе, который мы сегодня называем Украиной, но и по своим политическим институциям, социальному строю и культурному составу Киевское государство ближе к главному течению украинской, чем к российской исторической традиции. Можно защищать эту резонную и достоверную позицию, не отрицая, что в российской нации и государстве есть элементы старорусского наследства. Лишь принимая это мнение, западные историки почувствуют потребность терминологического различия Руси и России. Пока этого не случится, донкихотская словесная полемика против термина «Киевская Россия» не будет приносить пользы, и, правдоподобно, будет непродуктивной. Вопрос терминологии является вспомогательным аспектом исторического познания и нельзя подменять его.

Внимательное чтение современной западной научной литературы показывает, что авторитет «традиционной схемы российской истории» уже серьезно подорван. Чтобы довести до ее радикальной эволюции, украинские историки должны создать труды высокого качества, способные влиять на независимые критические головы одной только силой и меткостью своих аргументов. Это задание, понятно, тяжелое, но не невозможное. Его также нельзя обойти, потому что в науке нет простых путей. Следуем же этой дорогой, будучи честными сами с собой, и признаем, как мало мы пока еще сделали.

Опубликовано на украинском языке в работе И.Лысяк-Рудницкого «Проблемы терминологии и периодизации украинской истории», Т.1, К., 1994, с.43-46.

© 2008, Zarusskiy.Org