За освобождение Александра Ефремова из-за решетки еврейско-бандеровской комиссарии Zarusskiy.org за единый русский народ Великой, Малой и Белой Руси

Zarusskiy.Org – История вопроса

18.07.2008

Библейская генеалогия в этногенетических концепциях польских и украинских хронистов

Библейская генеалогия в этногенетических концепциях польских и украинских хронистов

Историографы Средневековья стремились написать историю своего народа «с самого начала». Возникновение человечества определялось как беспрерывное разветвление генеалогического дерева, корни которого исходят из библейской старины. Религиозно-мистическое мировоззрение средневекового человека воспринимало обращение к библейским легендам своеобразной санкцией на существование любого народа, которому, соответственно, находилось место на одной из ветвей библейского дерева.

Опираясь на тезис о происхождении всех людей от потомков Ноя, а также на вавилонском смешении народов, интеллектуалы средневековой Европы приняли за аксиому, что европейцы являются потомками Яфета (Иафета), сына Ноя, которому достался «в наследство» Север. Об уважении к нему может свидетельствовать, например, известная пословица: Sem ora, Cham labora, Iafet rege et protege [Симе, паши, Хам, работай, Яфете, царствуй!]. Согласно Книге Бытия, линия потомков Яфета должна была выглядеть так: «Сыновья Яфетовы: Гомер, и Магог, и Мадай, и Яван, и Тувал, и Мешех, и Тирас. А сыновья Гомера: Ашкеназ, и Рифат, и Тогарма. А сыны Явана: Елиша, и Таршиш, и китти, и додани. От них отделились острова народов в их краях, каждый по языку своему, по своему роду, в народах своих» (1М.10,2-5).

Перечисленные имена, на самом деле, отвечали большим этносам, которые жили к северу от Палестины в І тыс. до н.э. Попытки идентификации библейской «таблицы народов» впервые были частично проведены еще в античности Иосифом Флавием, а намного позже, в 1646 г., Самуилом Бохартом.

Отождествление части из них с периферией Европы послужило для средневековых авторов логическим подтверждением библейской теории «расселения народов». Собственно в этом контексте развивались и концепции этногенеза славян.

Первой среди них можно считать так называемую «дунайскую теорию» (Вавилон – Дунай – славяне), зафиксированную уже в древнерусских летописях. Что же касается вавилонской теории «расселения народов», то она, как было замечено еще Л.Нидерле, пришла на Русь из византийских хроник Иоана Малали и Георгия Амартола. В «перечне народов», заимствованному из упомянутых хроник, появились славяне, которых летописи размещают между Иллирией и Адриатикой, то есть на Дунае. Согласно Ипатской летописи, после вавилонского смешения: «Яфетовы сыновья запад взяли и северные края. От этих вот семидесяти и двух народов, от племени таки Яфетового, появился народ славянский, так называемые норики, которые являются славянами»

«Дунайская теория» в ХIII-ХIV ст. была популярной во всей славянской историографии, в том числе польской и чешской. Ее западным вариантом стала легенда о приходе славян из-за Дуная, с Балкан, под покровительством родителей-основателей Чехии и Польши – Чеха и Леха. Впервые эта легенда изложена в чешских хрониках (Козьмы Пражского -1125 г. и монаха Далимила – начало XIV ст.) и польских (Винцентия Кадлубка – 1200 г. и в «Хронике Великопольской» конца XIII ст.).

В конце XV – в течение XVI ст. «дунайская теория» постепенно вытесняется «сарматской теорией», согласно которой славяне перемещались к Европе по схеме: Вавилон – Кавказ – Дон – Сарматия – славянские земли. Последняя пускала свои корни в «вандальской» родословной западноевропейских народов. Промежуточный шаг на этом пути принадлежал польскому хронисту второй половины XV ст. Яну Длугошу: согласно его изложению, славяне достигли Дуная, прошедши вокруг Черного моря (именно здесь мы впервые наталкиваемся на отождествление сарматов со славянами). Прародителем последних Я. Длугош считает Явана – библейского предка греков, и его потомков в такой генеалогической последовательности: Алан – Негно – Вандал с братьями. От этих не зафиксированных в Библии образов и происходили европейские, а в частности – и славянские народы.

Следует заметить, что подобные концепции фиксируются и в Грузии, и в Ближней, и Средний Азии, но уже тогда они шокировали просвещенных европейцев. Так, Э. С. Пиколомини (будущий папа Пий II), комментируя такие схемы в чешских хрониках, в 1458 г. в своей «Historia Bohemica» называл это бессмыслицей, потому что, как он пишет, «так можно начало всех народов видеть из рая, из лона Евы».

Тезисов о происхождении славян от Явановых потомков придерживался и польский историк Мацей Меховита («Tractatus de duabus Sarmatiae»,1517 г.). Вместе с тем он называет сарматов ветвями Асармота, потомка Сима – второго сына Ноя, хотя и отождествляет их, вопреки логике, со славянами. Мартин Бельский в своей работе, датированной 1551 г., вообще придерживается балканской концепции, хотя и модифицирует ее под влиянием популярного в те времена Псевдо-Берозуса (фальсификат 1498 г.), то есть видит происхождение славян в Азии, а их прародителем объявляет мифического вандальского короля Твискона – якобы потомка библейских Гомера и Ашкеназа (благодаря хронике Мартина Бельского, кстати, попала на Русь и мифическая «привилегия» Александра Македонского славянам, заимствованная Бельским у чешских хронистов).

Мартин Кромер в 1555 г. решительно выступил против «дунайской теории», не только возразивши ее библейской составляющей, но и резонно указав на отсутствие в римский период на Балканах топонимов и собственных названий славянского происхождения. Развивая «сарматскую» идею Длугоша, Кромер приводит свидетельство идентичности роксоланов и русов и упоминания античных авторов о болгарах и сербах в Сарматии. Однако логическое происхождение славян с Востока требовало еще и подтверждение в библейской генеалогии, для чего был использован Ассармот (Хасар-Мавет), сын Иоктана, потомка Сима (1М. 10, 22-26).

Используя традиционную средневековую методологию, которая базировалась на поиске созвучных имен, сын Мартина Бельского Иоахим в дополненном издании отцовской хроники «выводит» на арену славянской истории Мосоха (Мешеха) – шестого сына Яфета (1 М. 10,2), чьи потомки, по мнению Иосифа Флавия, жили в Малой Азии (Каппадокия, Пафлагония). В поддержку гипотезы об идентичности этнонимов Мосох-Москва использована реплика пророка Езекиила (Сын человеческий, обрати свое лицо к Гоге, края Магога, князю Рошу, Мешеху и Тувалу...Ез. 38, 2), а также созвучность слов генеты и венеды.

Мысль Кромера об отсутствии славян на Балканах и «неславянство» вандалов Бельский и его младшие современники Мацей Стрийковский и Алессандро Гваньини решительно отвергли, сделавши акцент на общем – сарматском – происхождении восточноевропейских народов. Для польской мысли второй половины XVI ст. с ее антинемецкой направленностью оказалось также неприемлемым происхождение славян от Гомера – предка «немецких властителей Сарматии» (как, впрочем, и от « грека-схизматика» Явана). Таким образом, стремительный «рывок» делает Мосох-Мешех – гипотетический предок всех славян, что детально изложил Стрийковский, сделавши тем самым большую услугу зарожденной в XVIII ст. новой украинской историографии.

Согласно схеме, разработанной Бельским-младшим и Стрийковским, генеты пришли на Балканы и через Кавказ – в Сарматию, где превратились в венедов, вандалов, роксоланов, антов и славян. Название же сармат происходило от имени Асармота (Хасар-Мавета). Легенда о Лехе, Чехе и Русе в этой концепции объяснялась вторичными миграциями с Дуная и Азии на уже заселенные сарматскими соплеменниками земли. Что же касается воинствующих потомков Яфетового сына Мосоха, то они объявлялись «народами сарматскими, болгарскими, русскими, готскими, польскими, волынскими, вандальскими, чешскими».

Автор первого нового «синтеза» истории Украины – «Густинской летописи», созданной в середине 1620-х лет, обращаясь к концепции Мартина Бельского, признает предком славян Рифата, сына Гомера: «Второй сын Гомера – Рифат. От сего Рифата родились пафлагоны, венеты, генеты, венеды, венединцы, анты, аланы, роксаны, роксоланы, от которых якобы пошла русь и аланы, русь-москва, ляхи, славяне, болгары, сербы. Все одной сути народы и одного языка, а именно славянского».

Упоминая о Мосохе и о попытках предыдущих историков связать его потомков с потомками Гомера, автор летописи делает сомнительное замечание этому сопоставлению: «Однако, насколько нам известно, все народы славянские по сути одного отца сыны, потому что единоголосие языков их показывает, что они являются единым народом».

Последняя фраза заимствована у М. и И. Бельских, но, в отличие от первоисточника, автор «Густинской летописи» не использовал упоминания о Москве и Мосохе, что сильно изменило содержание. Не исключено, что им руководила личная антипатия к Московскому государству.

Следующее повествование о переселении одной части генетов после разрушения Трои в Иллирию, где они стали «венедами», а второй – на место киммерийцев, где они получили название «сарматы», а также об изгнании римлянами славян с Балкан с последующим их возвращением, и о письме Александра Македонского является сокращенным изложением работы М. и И. Бельских.

Своеобразной чертой «Густинской летописи» является то, что, в отличие от польских очевидцев, ее автор с большим уважением относится к свидетельствам Нестора, в частности – связанным с этнонимом Русь, под которой автор понимал Русь-Украину, что хорошо прослеживается в очерке летописи « О начале казаков»: «[Батый] землю нашу русскую опустошил, а народ наш умалил и смирил, к тому же еще и от ляхов, и литвы, и москвы, да и от междоусобных войн озлобленные …стали».

«Хроника из летописцев древних» Феодосия Софоновича (1670-е годы) стала первой значительной исторической работой, которая отражала изменение в политических ориентациях украинских интеллектуалов. В отличие от автора «Густинской летописи», Софонович, опираясь на хронику Стрийковского и четко разграничивая потомков Гомера и Мосоха, считает Русь потомками последнего. Мотивации и обоснования он считает лишними, преподнося как аксиоматическую данность то, что потомки Мосоха «пошли особенно и широко, рассеялись на полночных краях, на восходных, на полуденных и к западу засели, начав от Каппадоцких краинъ и царствъ Колхинскихъ, около Черного моря и около рекъ Дуная, Оки, Волги, Камы, Днепра, Богу, Десны, Днестря, Дуная ажъ к Двиньи и Немна, все берега и краины осели».

Как видим, перед нами – знакомая сарматская концепция, хотя и со своеобразным «уклоном на восток». Кроме того, целиком проигнорирована легенда о братьях Русе, Чехе и Лехе (потому что Русь, по Нестору, происходит от варяг), а Мосох выступает как предок Кия, Щека и Хорива. Таким образом, акцент на общем происхождении от Мосоха делает очевидные для автора отличия между Русью-Украиной и Московией вещью второстепенной.

Анонимный автор созданного в 1674 г. «Синопсиса» – работы выразительно промосковской ориентации, также опирается на концепцию « Мосох-Москва», выбирая в хронике Стрийковского информацию именно о Москве и утверждая, что ее название «искони вестно древним летописцом бе, обаче на мнозе и в молчании пребиваше», но затем «град Москва прославися и прародительное въ нем имя Мосоха въ народ росийськом отновися».

Использование автором определений типа «москва», «россы», «поляки», «литва», «поморяне», «волынцы», «не токмо Москва, народ большой, но и вся Русь, или Россия» и подобных свидетельствуют об осознании им нетождествленности русских («москва», «московиты») и украинцев («русь»).

Начиная с ХVIII ст. библейско-мифологическая часть этногенетических исследований начинает заметно сокращаться, что объясняется вытеснением историографии, написанной людьми церковного круга, для которого Москва представляла собой центр православного мира, работами представителей казацкой старшины. Цель этих произведений не требовала развесистых экскурсов в древнюю историю, а их авторы ощущали значительно меньший духовный пиетет перед Москвой, чем, скажем, Феодосий Софонович или автор «Синопсиса». Затем идея Мосох-Москва в таких наиболее заметных произведениях казацкой исторической публицистики первой половины – середины ХVIII ст., как работы Григория Грабянки (1710 г.), Самойла Величка (1722 г.) или Петра Симоновского (1765 г.), вообще полностью игнорируется. Вместе с тем на смену сарматской идее «народа-шляхты» приходит казарский миф «казацко-русского народа», призванный утвердить авторитет власти. Непосредственными предками казаков объявляются «воинствующие казары», а вся этногенетическая конструкция возвращается к идеи «Густинской летописи», обозначая происхождение «казацкого народа» не от Мосоха, а от более «престижного», первого Яфетового сына – Гомера. Характерно, что в этой модели находит место и подтвержденное войнам второй половины XVII ст. казацко-татарское побратимство: «Народ малорусский, прозванный казаками, имеет древнейшее происхождение от скифского рода, от хазар, которые своей родственностью достигают племени первого Яфетового сына Гомера».

В противовес упадку на Украине идеи «Мосох-Москва», русские интеллектуалы (к примеру, Михаил Ломоносов) продолжали находиться под влиянием «Синопсиса», который почти полтора столетия служил учебником истории. В. М. Татищев, который иронизировал над библейскими этногенезами, написав, что «Библию, равно как, ковер Милитрисы, употребляют и на что токмо хотят натягивают», все равно провел славян через Кавказ до Сарматии. Мосох под его пером, правда, потерял славу прародителя славян, превратившись в предка одного из «сарматских племен» – мокшов (субэтнос мордвы). Нужно отметить, что сарматы для Татищева – это уже не славяне, а автохтонное население Восточной Европы, то есть балты и фино-угры.

Что же касается Украины, то тут последним значительным произведением, где Мосох упоминается как достоверный персонаж, является анонимная «История Русов», датирование которой в оценках разных исследователей, как известно, колеблется от 1780-х до 1820-х годов, ее автор, повествуя об этногенезе украинцев, вообще пересказывает упомянутую выше казарскую концепцию Грабянки и Величка. Тут же, в коротком вступлении, содержится упоминание о Мосохе – прародителе московитов, которые »... по князю Мосоху, кочевавшему при реке Москве и давшему ей сие название, Москвитами и Мосхами, вот чего впоследствии и царство их получило название Московского»

Однако показательно, что на некоторых страницах «Истории Руссов» при переписывании опускались те фрагменты, в которых излагалась библейская генеалогия украинского народа. Наступила новая эпоха: упоминания о Ное, Яфете, Мосохе в исторических работах уже не воспринимались читателями.

Анатолий Момрик

Опубликовано на украинском языке в издании «Mediaevalia Ucrainica: ментальность и история идей», № 5.

© 2008, Zarusskiy.Org

Реклама

Александр Ефремов и «пожизненное» комиссарство мутировавшего марксиста Путина

Русская Зарубежная Церковь призвала вынести мумию марксиста из зиккурата

Александр Ефремов и Крестные ходы в Русской Церкви в память о новомучениках

Архиепископ Северодонецкий и Старобельский Никодим встретился с детьми полицейских

Среди евреев рейтинг Путина – 100%?

Русская былина «Илья Муромец и Жидовин»

Минск возвращает Украину на Русь

Санкции против России легко отменить пикетами «Проеврей Обама, забери своего проеврея Путина!»

Александр Ефремов и чемпионат Запада Новороссии и Малороссии по футболу

Наш опрос
Как Вы считаете, похож ли мутировавший марксист Путин на мутироввшего марксиста Горбачева?
Да, очень похож, как похожа одна капля воды на другую
Может пока и не очень похож, но не исключено, что нынешняя власть США во главе с Трампом попытается сделать все, чтобы был очень похож
Реклама
 
Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции сайта
Перепечатка материалов приветствуется со ссылкой на «Zarusskiy.Org»
Рейтинг@Mail.ru bigmir)net TOP 100
Rambler's Top100