Гумилевская удавка для русских

Уже много лет исторические отделы русских и русскоязычных книжных магазинов от Москвы до самой дальней окраины России (и в Зарубежье) завалены глыбами книг Льва Гумилева. Кто-то считает его историком, кто-то психотерапевтом, скорее даже шаманом, русским шаманом. Во втором случае отгадка его гениальности проста: он предложил нам, русским, не мучатся попыткой понимания того, что произошло с нами и нашими предками в 20 веке. Гумилев находчиво во многом приравнял человека к животному, той же крысе, и заявил, что у русской животной популяции в прошлом веке был надлом, некий физический феномен, приведший к массовому самоистреблению друг друга. Зачем здесь что-то пытаться понять, тем более покаяться, надлом он и есть надлом.

Психотерапевтическая, шаманская методика теории пассионарности Льва Гумилева, спасения нас, русских, от угрызений коллективной совести удачно легла на созданную до Гумилева, но блестяще им использованную теорию евразийцев о происхождении современного русского государства из улуса Джучи, старшего сына Чингиз-хана. Евразийство, созданное русскими мыслителями, близкими к славянофилам и грезившими когда-то почти о Святой Руси, вдруг в конце гражданской бойни в России, оказавшимися в предбанниках чистенькой, выдержавшей страшный кризис Первой мировой войны Европы. Николаю Трубецкому, Петру Савицкому и иже с ними нужно было как-то для себя объяснить, как же, Европа выдержала, а Россия – нет, сорвавшись в страшную мясорубку внутренней войны. Объяснение было простым и опять же гениальным, мы не Европа, мы Евразия, а в гражданской войне, в конечном счете, виноваты те, кто тянул нас в Европу, искажая наше внутреннее устройство. Совсем недалеко до простого: это все придумал Запад, все внутренние российские проблемы.

Соединив изобретенную собой теорию пассионарности с идеями евразийства, Гумилев стал дважды нашим русским шаманом, надежно «спасающим» от любой коллективной рефлексии по поводу гражданской войны и ГУЛАГА: был надлом и во всем виноват коварный Запад. Разумеется, гумилевский набор идей понравился не только значительному большинству нас, русских, но и нашим восточным соседям и внутренним тюркским народам русского мира, особенно казахам и татарам. Ведь Гумилев и старшие евразийцы сделали их предков создателями русского государства (многие казахи считают Чингиз-хана неким «протоказахом», а история татар неразрывно связана на протяжении веков с историей Чингизидов). Идеи Гумилева очень легко использовать представителям тюркских народов для постепенного превращения русского государства в тюркское, учитывая угрожающую демографическую ситуацию для нас русских, и опять же, угрожающую слабость православия перед морем ислама.

Гумилевщина блестяще используется различными тюркскими авторами для переписывания истории России и на разных окраинах русского мира, например, в Крыму. Эти писания часто безграмотны, часто откровенно демагогичны, но они прочно опираются на таких русских «корифеев», как сам Лев Гумилев и Георгий Вернадский. Русскоязычные крымскотатарские газеты, например, пестрят такими перлами, как: «татары – спасители Древней Руси», «Александр Невский вырос во дворце Батыя», «все «страшилки» о монголо-татарском иге появ­ляются в начале XVI в., когда возникла к тому насущ­ная политическая необходимость, и потребовался создать образ лютого супос­тата» и т.д., и т.п.

При этом тюркские авторы (и татарские, в частности) «слегка» подправляют и самого Льва Гумилева, все-таки русский шаман не решался говорить о большой любви православия и ислама. Более того он считал, что принятие ханом Мухаммедом (Узбеком) ислама, как государственной религии привело к резкому обострению религиозной ситуации в Орде, и к кризису русско-ордынских отношений, современные же мусульманские и около мусульманские, легшие под ислам, как, например, Александр Дугин, последователи Гумилева эту часть воззрений шамана пытаются «забыть». Что не сложно сделать для большинства нас, русских, надо просто резко поднять градус антизападной риторики, что и делает тот же Дугин. Рассуждая примерно в таком стиле: «США – исчадие ада, а мусульмане и православные – братья, и у них нет никаких проблем на стыке друг с другом». То, что это, конечно же, не так легко доказывает рост русского национализма в России в основном по отношению к «братьям-мусульманам», и рост напряженности в русско-татарских отношениях в Крыму.

Я вовсе не призываю к обострению русско-исламских отношений и не проповедую религиозную рознь, я просто считаю, что сменившие друг друга две официально (или почти официально) принятые доктрины в СССР и в современной России: пролетарский интернационализм и евразийство неадекватно (очень неадекватно, если угодно) описывают ситуацию мусульманско-русских, мусульманско-православных отношений. И расплачиваться за это придется, увы, моему, русскому народу. А расплата за принятие гумилевщины может быть жестокой, вплоть до гибели русского народа, поскольку особого запаса прочности у нас нет.

Ольга Компаниец

© 2008, Zarusskiy.Org