За освобождение Александра Ефремова из-за решетки еврейско-бандеровской комиссарии Zarusskiy.org за единый русский народ Великой, Малой и Белой Руси

Zarusskiy.Org – Скандал – Тарас Бульба

13.03.2009

Тарас Бульба – «правнук» темника Мамая, глава первая

Тарас Бульба – «правнук» темника Мамая, глава первая

В связи с выходом 2 апреля на экраны непобедимой, но возможно в данном случае и обманутой страны, фильма «Тарас Бульба» Zarusskiy.org решил немного рассказать о днепровских (запорожских) козаках. Сегодня Вашему вниманию предлагается глава первая «Родословная самого Мамая» из работы современного русского историка Александра Шенникова «Княжество потомков Мамая», работа депонирована в ИНИОН. Ленинград, 1981 год.

На месте нынешнего города Полтавы в домонгольское время, судя по некоторым археологическим и письменным данным, возможно, находилось пограничное селение Киевской Руси, запустевшее после нападения монголов в XIII веке. В дальнейшем лишь в XV веке в официальных источниках вновь появились сведения о наличии в этом районе славянского населения и укреплённых поселений, в том числе и Полтавы. В это время весь регион был вотчиной князей Глинских и входил в состав Польско-Литовского государства.

Однако есть письменный источник, который не считается достаточно официальным, но содержит несколько более ранние сведения по истории этого района. Это родословие князей Глинских. Сведения этой родословной, относящиеся ко времени до 1430-х г., многие историки считали сомнительными, «легендарными». Некоторые вообще обходили их молчанием, говоря об истории этой местности. А те, кто не ставил эти сведения под сомнение, упоминали о них лишь кратко и не делали из них выводов, выходящих за пределы местных краеведческих интересов. Но такие выводы можно сделать.

Родословная содержится в московских родословных книгах XVI – XVII веков в виде нескольких вариантов и фрагментов:
1) полный текст в книге, опубликованной под условным названием «список А», конца XVI века;
2) полный текст в так называемой «Келейной книге» начала XVII века;
3) неполный текст в так называемом «Синодальном списке» начала XVII века;
4) очень краткая заметка о Глинских в оглавлении так называемой «Бархатной книги» конца XVII века.

История Глинских изложена не далее чем до 1530-х годов, то есть изложение оборвано на несколько десятилетий раньше времени составления родословных книг. Видимо, материалы для составления этой родословной не позже чем в 1530 – 40-х годах поступили из фамильных архивов в то центральное московское учреждение, где составлялись сводные государственные родословные книги, и затем туда уже не добавлялись новые сведения о Глинских. Поэтому различия в датах списков не дают оснований считать какой-либо из них более достоверным, чем другие.

Сравнение текстов показывает, что имеются две редакции, которые мы назовём пространной и краткой, отличающиеся не только формой, но и содержанием. Пространная редакция охватывает период с домонгольских времён до 1508 года. Краткая начинается позже, с конца XIV века, но и кончается тоже позже, в 1530-х годах. Пространная редакция состоит из краткой аннотации и основного текста. Для краткой редакции имеется лишь основной текст, но заметка в оглавлении Бархатной книги по содержанию соответствует именно краткой редакции и, возможно, представляет собой аннотацию к ней, оказавшуюся отделенной от основного текста вследствие каких-то позднейших переделок. В «списке А» и в «Келейной книге» содержатся тексты обеих редакций, но они перепутаны местами: после аннотации пространной редакции вписан основной текст краткой, а за ним – основной текст пространной. В «Синодальном списке» имеется лишь основной текст краткой редакции, притом с изъятием значительных фрагментов.

При цитировании принимаем за основу для обеих редакций «список А», в круглых скобках приводим слова из «Келейной книги», отсутствующие в «списке А», и разночтения по «Келейной книге», а в квадратных скобках – слова из «списка А», отсутствующие в «Келейной книге». Тексты «Синодального списка» и «Бархатной книги» цитируем отдельно.

Аннотация пространной редакции: «Царь Ординский Мамай коего на Дону побил [Князь Великий] Дмитрий Иванович а у Мамая Царя сын Мансуркиян (Мансуркиан) Князь а у Мансуркияна (Мансуркиана) Князя сын Олекса (Алеска) Князь а крестил его в Киеве Митрополит, а (и) от него (пошли) Глинские (Князи)».

Заметка из оглавления «Бархатной книги»: «Глинские Князья. Выехали из Литвы, а в оную из Татар, где до выезда в Россию даны были им вотчины Глинеск, да Глинище; а от того и название своё получили».
Как видим, по аннотации пространной редакции Глинские – прямые потомки золотоордынского темника Мамая, «героя» Куликовской битвы (он, как обычно в русских источниках, неверно назван «царём», то есть ханом, каковым на самом деле не был). По заметке из «Бархатной книги» Глинские – всего лишь какие-то выходцы вообще «из Татар», какие в то время в большом количестве поступали на службу к великим князьям литовским и московским, получая за это вотчины с восточнославянским населением. Умолчание о Мамае, как увидим ниже, характерно и для основного текста краткой редакции, вследствие чего мы не исключаем, что заметка в «Бархатной книге» – это аннотация краткой редакции.

Основной текст пространной редакции начинается с родословной Мамая, , которой вовсе нет в краткой редакции: «Подлинный родослов Глинских Князей. Князи же убо Кияты кочевали на сеи стороне Волги [до Чинги Царя, а] имянем почтенно (подчтенно) Государство имели от иных стран писали к ним называючи их Падшим (Падышаг) еже есть Государь. И пришед (Книгиз) Царь, великую брань сотворил с Кияты, и последи умираше, и вдал Чингиз (Книгиз) Царь дшерь свою Захолубь (Захолуб) за Бурлуда (Бурму), и Кияты Тохкоспа (Тохтоспа) Чингиз Царь (Чингизу Царю) бездетну сущу приближися дни его смерти (и в приближение днеи его смерти), прежреченным (преждереченным) же Киятом в тоже время не владущи и Падшаго имянем. И приде Царь Кутлуз (Кутлуи) [и] ополчився, Тохтагееву (и Тохтаго) Орду взял, и три Царицы его взял за себя, и тако свершив Цареи [и] царствова на большой Орде много лет и много детей породи; и так от Черклуева (Черкуглиуева) царство (царства) роду Кияты родословятся, а (и) имянуются царского роду, даже и до Мамая Царя».

Крайняя испорченность текста, имеющего вовсе не читаемые места и, вероятно, немало пропусков, – это явно результат не только многократных ошибок переписчиков, но и очень плохого перевода документа, написанного арабским письмом на каком-то из языков золотоордынской письменности – скорее всего персидском, арабском или кыпчакском. Пытаясь сопоставить то немногое, что можно понять, с историческими фактами, известными по другим источникам, замечаем следующее:

1) Мамай изображен как представитель неких «князей» Киятов. Из других русских источников об этом ничего не известно, но источники другого происхождения, независимые от родословной, это подтверждают.

Так, на рубеже XV – XVI веков последний золотоордынский хан Шах-Ахмат, незадолго до разгрома остатков его орды крымцами, послал польскому королю Александру несколько писем с просьбами о помощи, а когда помощи не последовало, направил в 1501 году ещё письмо, с просьбой повлиять на короля, князьям Глинским, – братьям Ивану, Василию и Михаилу Львовичам, – которые в то время были действительно близки к королю. В сохранившемся польском переводе этого письма интересно обращение: «Кияты князья Мамаевы истинные дети, там рядом с братом моим (королём – А. Ш.), а здесь рядом со мной в моём царстве, справа и слева уланы, князья, четыре корачи большие (корачи – представители особо привилегированных феодальных фамилий. – А. Ш.), у меня нет слуг больших и лучших, чем Кияты князья»…

Хотя перевод сделан лучше, чем русский перевод родословной Мамая, но и поляк переводчик, видимо, кое-что упростил или не так понял. «Справа и слева», – вероятно, сокращенные слова о положении Киятов в правом и левом крыле золотоордынского войска. Труднее понять, почему Киятов «четыре» («czotyri»), в то время как письмо адресовано трем братьям.

Может быть, это не числительное «четыре», а какое-то другое слово, неверно понятое переводчиком. Возможно также, что Кияты считались представителями одной из четырех семей, относящихся к категории «корачи» (известно, что впоследствии, например, в Крымском ханстве, к этой группе относились в разное время разные фамилии, но их всегда считалось по традиции именно четыре).

Не исключаем и ещё одно объяснение этого слова. Как из цитированного обращения, так и из общего тона письма и из обстоятельств его написания видно, что отношения между Глинскими и ханом выходили далеко за пределы простой дипломатической вежливости. Хан апеллировал к ещё не угасшему татарскому этническому самосознанию Глинских, признавал их двойное подданство и рассматривал их как свою агентуру при короле. А Глинские, очевидно, ещё ранее дали повод для такого обращения, иначе хан, оказавшись в роли просителя, вряд ли обратился бы к ним в подобном тоне. Ясно, что письмо такого содержания не предназначалось для того, чтобы его перевод попал в королевский архив. Но он туда попал. Как же это могло случиться? Семь лет спустя, в 1508 году, Михаил Глинский с братьями поднял известное антипольское восстание, потерпел поражение и эмигрировал в Москву. Думаем, что только тогда подлинник письма и мог попасть в руки польских властей при конфискации имущества эмигрантов, и лишь после этого был сделан его перевод. Но, согласно той же родословной (см. ниже), в то время братьев было уже четверо, – к трём названным добавился ещё Федор. Вероятно, как в 1501, так и в 1508 году он был ещё несовершеннолетним, вследствие чего он не упомянут ни среди адресатов письма Шах-Ахмата, ни в рассказах русских летописей о прибытии эмигрантов в Москву. Но поляк переводчик в 1508 году, зная, что братьев было не трое, а четверо, и, не имея точных сведений об их возрасте, мог просто «исправить ошибку» в письме.

Но, как бы ни понимались неясные места в письме, очевидно, во-первых, что Шах-Ахмат знал Глинских как потомков Мамая, чего не скрывали и сами Глинские. В Москве тогда ещё не был начат сбор материалов для сводных родословных книг, так что хан знал о происхождении Глинских не из московских, а из каких-то своих источников. Одно это уже показывает, насколько поспешны и неосновательны разговоры насчет «легендарности» начального раздела родословной Глинских. А во-вторых, в Золотой Орде действительно считали Мамая «князем» Киятом.

Мамай назван Киятом и в составленной в XVII веке по каким-то крымско-татарским источникам неопубликованной турецкой хронике Утемыш-Хаджи, тоже явно независимой от русской родословной Глинских.

До Мамая в Золотой Орде неизвестно по источникам никаких «князей» Киятов. Но известны кияты – обширная группа монголов, к которой принадлежал Чингисхан. Те подгруппы киятов, которые были вполне лояльны Чингисхану (прежде всего кияты-борджигины, из которых непосредственно происходил Чингисхан), занимали привилегированное положение в империи и, по-видимому, в какой-то степени в государствах, возникших на её основе. С развитием феодальных отношений в государствах Чингисхана и его потомков стать «князем» Киятом мог либо действительный потомок какого-то монгола-кията, либо кто угодно, сумевший присвоить это имя специально для облегчения своей карьеры на службе у ханов-чингисидов.

2) Упоминания о «Царе Кутлузе (Кутлуе)», о «Тохтагеевой (Тохтаго) Орде» и о некоем «Тохкоспа (Тохтоспа)» не соответствует известным именам или событиям в истории Золотой Орды до Мамая. Но тут можно усмотреть отголоски несколько более раннего эпизода монгольской истории, описанного с нарушениями хронологической последовательности и сильно искаженного переводом и переписками. В 1200 – 1210-х годах Чингисхан вёл многолетнюю борьбу с соседями монголов – меркитами, к которым примкнуло и несколько подгрупп монголов-киятов. Меркиты – по-видимому, тюрко-язычный народ, этнически родственный алтайским и саянским тюркам. Нанеся меркитам крупное поражение в 1204 году, монголы затем долго преследовали уцелевшую их часть, отступавшую на запад и нашедшую защиту и укрытие у тюрок-кыпчаков. В ходе этого многолетнего отступления во главе меркитов стояли в течение некоторого времени Тохта-бей (Тохтоа-беки), убитый в 1208 году, и сменивший его Кучлук, затем отделившийся, оставшийся в Средней Азии и после долгой борьбы погибший в 1218 году. Остатки меркитов дошли почти до Волги, где в 1216 году были настигнуты и разгромлены монголами на р. Иргиз.

Судя по тому, что сведения об этих событиях попали в родословную Мамая, его предком был либо монгол из числа киятов, приставших к меркитам, либо меркит, каким-то путём присвоивший родословную одного из этих киятов. Последнее кажется более вероятным, так как имя Мамай (по персидским хроникам Мамак) неизвестно монголам, до появления золотоордынского темника Мамая не встречалось и у восточноевропейских тюрко-язычных народов, но зато известно у алтайских и саянских тюрок, к которым, как было сказано, были, по-видимому, близки меркиты.

Если так, то «почтенно государство» «князев» Киятов – это, скорее всего, клочок земли на Иргизе, предоставленный кыпчаками меркитам, а «великая брань» – разгром меркитов на этой земле в 1216 году. Если составитель первоначального текста родословной находился, например, в Сарае, то, с его точки зрения, эта земля находилась именно «на сей стороне Волги». Конечно, это последнее прибежище остатков меркитов не заслуживало названия «государства». Титул, соответствующий персидскому «падишах», имел Тохта-бей (Тохтоспа – сокращенное персидское написание его имени с этим титулом), но он, как уже сказано, далеко не дошел до Иргиза.

Видимо, его преемники считали себя наследниками этого титула, а отсюда – преувеличенное представление о размерах и значении «государства» у позднейшего составителя родословной.

3) Насколько позволяет понять испорченный текст, некий Кият по имени Бурлуд, или Бурма, сумел жениться на дочери Чингисхана, оставшейся, впрочем, бездетной. Это уже совершенно невероятно. Никакая дочь Чингисхана, хотя бы и бесплодная, не могла быть выдана ни за какого недобитого меркита или приставшего к меркитам монгола-кията. После прихода меркитов в Поволжье это было невозможно ещё и потому, что сам Чингисхан никогда и близко не подходил к этим местам (туда приходили лишь его сыновья и полководцы), и непонятно, как туда могла попасть его дочь.

Теперь напомним, что, по другим источникам, Мамай появился на сцене в середине XIV века в качестве золотоордынского наместника в Крыму. Затем он в течение многих лет с переменным успехом боролся за власть в Орде, чему, очевидно, способствовали фамилия Кият и женитьба на дочери хана Бердибека. Но Чингисидом он не был, и юридического права стать ханом не имел, судя по тому, что он систематически прикрывался марионетками – малолетними огланами-чингисидами. Фактически он сумел в конце концов стать диктатором во всех районах степной части Золотоордынского государства западнее Волги. Но после поражения на Куликовом поле в 1380 году он был свергнут ханом Тохтамышем – Чингисидом, опиравшимся на население восточной, заволжской части государства.

Обращает на себя внимание многолетняя и постоянная поддержка, которую оказывали Мамаю в Крыму и в соседних материковых районах. Туда он не раз спасался после поражений в ордынских усобицах, и оттуда вновь появлялся со свежими силами. Дело было не только в финансовой (а в 1380 г. – и в военной) помощи генуэзцев, но и в том, что там Мамай набирал главную, ударную часть своих войск. Даже после огромных потерь на Куликовом поле он немедленно набрал там ещё одно войско и вновь пошёл на Москву, чему помешал лишь Тохтамыш. Вряд ли такие отборные контингенты в то время мог поставлять только Крым, где тогда ещё не было ни Крымского ханства, ни крымских татар в том виде, в котором они стали известны в следующем столетии. По-видимому, главную роль тут играли те полукочевники-татары, потомки кыпчаков-половцев и предки северо-причерноморских ногайцев, которые кочевали в меридиональной полосе от северной части Крыма и смежных частей Таврии и Приазовья, вдоль левого берега Днепра в районе порогов и далее на север до Ворсклы.

Именно в этой полосе сохранились географические названия, связанные с именем Мамая, в XVII веке здесь ещё встречались развалины каменных надгробий и других построек, характерных для кочевий золотоордынских татар, которые в памяти крымских татар относились ко времени Мамая, а в XIX веке здесь украинцы называли каменные статуи на половецких курганах не «бабами», как в других местах, а «мамаями». ». По-видимому, для этих потомков половцев Мамай был не просто присланным из Сарая администратором, но и своим наследственным местным феодалом, кто-то из близких предков которого считался едва ли не прямым преемником домонгольских половецких ханов.

Сопоставляя все приведенные данные, видим, что предки Мамая – скорее всего, меркиты, как-то присвоившие фамильное имя Кият, соответствующее названию группы монголов. Возможно, присвоение этого имени было связано с пребыванием среди меркитов части монголов-киятов, враждебных Чингисхану. После разгрома меркитов на Иргизе в 1216 году уцелевший обладатель родословной, вероятнее всего, попал в Северное Причерноморье вместе с отступившими туда заволжскими кыпчаками. Там он сумел занять среди кыпчаков видное положение, оттуда его ближайшие потомки попали на золотоордынскую службу уже в качестве «князей» Киятов. Мамай унаследовал от меркитских предков только личное имя, а от кыпчаков, в своё время приютивших меркитов, получил военную поддержку, на которую и опирался вплоть до своего падения.

Но рассказ о дочери Чингисхана, если мы правильно его поняли, является в этой родословной инородным включением. Думаем, что он вписан в последние годы жизни Мамая. Вряд ли это могли сделать предки Мамая, жившие ещё при первых сильных золотоордынских ханах, помнивших историю своей династии и не потерпевших бы такой грубой фальсификации. А потомкам Мамая эта фальсификация уже ни для чего не могла быть нужна. Но сам Мамай как раз чрезвычайно нуждался в каком-нибудь хотя бы самом отдалённом и косвенном родстве с Чингисидами, ему только этого не доставало для окончательного захвата власти. И только он, в отличие от всех своих предков и потомков, имел реальную возможность сделать такую фальсификацию: с одной стороны, он жил в эпоху «замятни» – затяжной ханской междоусобицы в Орде, когда фальсификация легче всего могла пройти незамеченной; а с другой стороны, только он располагал военной силой, достаточной для того, чтобы заставить замолчать всех, кто усомнился бы в подлинности его родословной.
Итак, в родословной Мамая, вписанной в родословную Глинских, почти всё объясняется вполне рационально. Одни сведения идентифицируются с известными историческими фактами, другие оказываются вымышленными, но самая их тенденциозность подтверждает время и обстоятельства составления родословной. И не остаётся ничего «легендарного», ничего такого, что можно было бы приписать фантазии князей Глинских той эпохи, когда они были уже Глинскими.

© 2009, Zarusskiy.Org

Реклама

Александр Ефремов и «пожизненное» комиссарство мутировавшего марксиста Путина

Русская Зарубежная Церковь призвала вынести мумию марксиста из зиккурата

Александр Ефремов и Крестные ходы в Русской Церкви в память о новомучениках

Архиепископ Северодонецкий и Старобельский Никодим встретился с детьми полицейских

Среди евреев рейтинг Путина – 100%?

Русская былина «Илья Муромец и Жидовин»

Минск возвращает Украину на Русь

Санкции против России легко отменить пикетами «Проеврей Обама, забери своего проеврея Путина!»

Александр Ефремов: Дошли до той точки, когда невежество считается достоинством

Наш опрос
Как Вы считаете, похож ли мутировавший марксист Путин на мутироввшего марксиста Горбачева?
Да, очень похож, как похожа одна капля воды на другую
Может пока и не очень похож, но не исключено, что нынешняя власть США во главе с Трампом попытается сделать все, чтобы был очень похож
Реклама
 
Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции сайта
Перепечатка материалов приветствуется со ссылкой на «Zarusskiy.Org»
Рейтинг@Mail.ru bigmir)net TOP 100
Rambler's Top100