За освобождение Александра Ефремова из-за решетки еврейско-бандеровской комиссарии Zarusskiy.org за единый русский народ Великой, Малой и Белой Руси

Zarusskiy.Org – Скандал – Тарас Бульба

18.03.2009

Тарас Бульба – «правнук» темника Мамая, глава четвертая

Тарас Бульба – «правнук» темника Мамая, глава четвертая

В связи с выходом 2 апреля на экраны непобедимой, но возможно в данном случае и обманутой страны, фильма «Тарас Бульба», Zarusskiy.org продолжает рассказ о днепровских (запорожских) козаках. Сегодня Вашему вниманию предлагается четвертая глава «Козак Мамай и некоторые заключительные мысли» из работы современного русского историка Александра Шенникова «Княжество потомков Мамая», работа депонирована в ИНИОН. Ленинград, 1981 год.

На фото: Владимир Бортко – режиссер и соавтор сценария фильма «Тарас Бульба». Стоимость фильма – 25 миллионов долларов русских денег, скорее всего пошедших на пропаганду идей Виктора Ющенко и других свидомых, явно лучше аналитиков Кремля знающих украинскую историю и понимающих гоголевскую повесть «Тарас Бульба».

Главы первая «Родословная самого Мамая», вторая «Родословная потомков Мамая – князей Глинских. Образование ими княжества в районе Полтавы» и третья «Княжество потомков Мамая в хозяйственном, социальном, этническом отношениях в XIV – XV веках» были опубликованы ранее.

Козак Мамай и некоторые заключительные мысли

Может быть, всё сказанное подтверждается и конкретизируется ещё некоторыми позднейшими фактами. В XVIII – XIX веках в украинской народной живописи бытовал характерный сюжет: изображался запорожский казак, сидящий «по-турецки» (поджав ноги) и играющий на бандуре. Под картиной бывали написаны стихи, чаще всего содержавшие характеристику запорожского казака вообще, нередко ироническую, но всегда вполне доброжелательную. Иногда этот запорожец был единственным героем всей композиции, в других случаях добавлялись другие фигуры и целые сцены, часто связанные с восстаниями «гайдамаков» на Правобережье в середине XVIII века. Но во всех сценах непременно присутствовал, иногда даже некстати, казак-бандурист в своей стереотипной позе. Нередко бывало написано имя казака. Имена бывали разные, но среди них встречался «козак Мамай», а в народе вообще все картины этого типа были известны как портреты «козака Мамая». Украинские искусствоведы давно заинтересовались, каким путём явно положительный образ запорожца или «гайдамака» оказался связан с именем золотоордынского темника. Вначале сложилась версия, имеющая сторонников по сей день, согласно которой сюжет этой картины – не старше XVII – XVIII веков. Основные аргументы в пользу этой версии – отсутствие картин, надёжно датируемых не ранее, чем начало XVIII века, наличие «гайдамацкой» тематики и, главное, наличие сведений о каком-то реальном «гайдамаке» по имени Мамай. Но затем постепенно стали накапливаться наблюдения, показывающие, что дело обстоит не так просто. Реальных Мамаев – «гайдамаков» было, оказывается, не менее, чем трое, если не четверо. Все они примерно одновременно возглавляли мелкие группы повстанцев, все именуются в источниках просто Мамаями. Неизвестно, означало ли это слово имя или фамилию, но известно, что одного из них звали на самом деле Андрей Харченко. Становится довольно ясно, что «Мамай» – это традиционный псевдоним, которым прикрывались «гайдамаки» и участвовавшие в их движении запорожцы. У последних псевдонимы были вообще очень распространены, потому что таким путём защищались от репрессий казачьи семьи, остававшиеся нередко в имениях польских феодалов. Возможность такого использования имени Мамай косвенно подтверждается тем, что среди подписей под портретами казака-бандуриста встречается также имя Буняк, Буняка. Это имя половецкого хана Боняка, жившего в XI веке и тогда же получившего на страницах летописи прозвище Шелудивый. В дальнейшем Буняка Шелудивый стал персонажем западно-украинского фольклора, где он фигурировал уже в контекстах, не имевших ничего общего с историческим Боняком и представлявших собой компиляции из общемировых бродячих сказочных сюжетов. Не сохранилось и затемненное теми же сказочными фольклорными деталями сообщение о том, что именно Бунякой Шелудивым назвался один из украинских повстанцев эпохи Богдана Хмельницкого. Значит, золотоордынский темник Мамай – не единственная и ещё не самая древняя из исторических личностей неславянского происхождения, имена которых могли использоваться как псевдонимы участниками антипольских выступлений на Украине. Далее, анализ портретов «козака Мамая» позволил выявить в них разновременные наслоения. Стихотворные тексты оказались новее самого изображения и заимствованы из украинского народного театра XVIII века. В изображениях же обнаружены детали, характерные для времени значительно ранее XVIII века, например, формы оружия и бандуры. Есть варианты с луком, стрелами и вовсе без огнестрельного оружия, которое ещё в XVIII веке распространилось у запорожцев. А в позе сидящего казака и во всей композиции картины видно явное сходство с широко распространёнными композициями средневековой и более древней восточной живописи, от ближневосточных и персидских мотивов, до центрально-азиатской буддийской иконографии, и именно с последней сходство особенно разительно. Появляются основания думать, что в XVIII веке к потребностям запорожцев и «гайдамаков» был приспособлен какой-то очень древний стереотип, до этого бытовавший в народной живописи, может быть, уже в течение многих столетий. Он мог многократно перелицовываться применительно к менявшейся политической обстановке, картины могли выполняться в недолговечных материалах, могли при изменении ситуации уничтожаться и заменяться новыми. Герой картины был назван «козаком» вряд ли ранее начала XVI века, но «Мамаем», как и «Буняком», он мог считаться и раньше. Скорее всего, запорожцы и «гайдамаки» использовали имя «Мамай» в качестве псевдонима именно потому, что оно уже имело хождение в народном искусстве и было связано с положительным персонажем. Наконец, выясняется, что хотя «козак Мамай» был известен вообще на всей Украине, но наиболее распространена была эта картина не в районе движения «гайдамаков» на Правобережье и не в Запорожье, а на Черниговщине, Полтавщине и Харьковщине, то есть на территории, центром которой является Полтавщина. И вот после этого остается только удивляться, что никто из многочисленных искусствоведов, писавших о «козаке Мамае», не вспомнил о Глинских, а столь же многочисленные историки, занимавшиеся Глинскими, не заметили «козака». Конечно, непосредственным прообразом «козака Мамая» не был золотоордынский темник Мамай. Но, зная о Глинских, можно предположить следующее. У степных и лесостепных полукочевников Евразии существовала традиция образования так называемых «генеалогических родов». Население, давно вышедшее из родового строя и имевшее территориально-общинное устройство с более или менее значительными элементами феодализма и даже капитализма, группировалось в объединения, имевшие внешнюю форму патриархального рода, но состоявшее не только из родственников. Такая группа принимала название какого-нибудь настоящего древнего рода или новое название. Главу рода изображал из себя выборный военачальник, наследственный феодал или, в начале XX века, даже богатый скотовод капиталистического типа. Такой «род» мог иметь тщательно разработанную и даже написанную, но фиктивную родословную. Конечно, такой «род» переформировывался и переименовывался также легко, как и создавался. Всё это давно и хорошо изучено у многих народов, например у казаков. При таком свободном обращении с внешними атрибутами родового строя сначала потомки Мамая могли легко превратиться из Киятов в Мамаев (поскольку имя Мамай было для их подчиненных более близко и понятно, чем имя Кият), а затем и вся тюркская часть их подданных могла образовать «род» мамаев. Не потому ли назывались «мамаевцами» упомянутые выше позднейшие ногайцы, вероятные потомки татар Скидера? И не могла ли эта традиция распространиться и на славянскую часть населения княжества в ходе смешения потомков половцев с севрюками, имевшими, как сказано, и собственных тюркских предков? В этом случае портрет воина-бандуриста мог появиться сперва как собирательный образ пограничного жителя княжества Мансура и его ближайших потомков, – портрет мамая, , но ещё не Мамая и тем более не «козака». А для композиции портрета могло быть использовано какое- то произведение восточной живописи, имевшее хождение у мансуровых татар, едва ли не сохранившаяся ещё от монгольских времён старая буддийская религиозная картина, смысл которой был давно забыт. Этот мамай – полутатарин, полусеврюк – был ещё далеко не украинец по своему этническому самосознанию и культурному облику, но он успешно защищал славянское население Украины от крымских набегов и потому стал весьма популярен. Его последующему превращению из мамая в Мамая могла способствовать деятельность упомянутого Богдана Глинского, который для местного населения должен был оставаться таким же Мамаем, как его современник и родственник, эмигрировавший в Москву (см. выше). «Козаком» живописцы назвали своего героя позже, когда роль главных защитников юго-восточных рубежей Украины перешла от севрюков сперва к правобережным казакам (среди которых одной из первых крупных фигур оказался опять-таки Богдан Глинский), а затем к запорожцам. И тогда слово «мамай», первоначально означавшее принадлежность к определенному «генеалогическому роду», окончательно превратилось в личное имя изображенного на картине запорожского казака, которое уже никак не ассоциировалось в народной памяти ни с Богданом Глинским, ни, тем более, с давно забытым золотоордынским темником Мамаем. Княжество потомков Мамая – небольшой эпизод в истории нашей страны. Он прибавляет некоторые любопытные штрихи к политической истории империи Чингисхана, Золотой Орды, Польско-Литовского и Московского государства XIV – XVI веков. Но, может быть, более важно, что этот эпизод проливает новый свет на давно обсуждаемую славистами – медиевистами проблему так называемого «запустения» Юго-Восточной Руси в XIV – XV веках. Существуют две версии. По одной, территория, ушедшая в золотоордынскую эпоху из-под контроля восточнославянских княжеств московской или литовской ориентации, полностью потеряла славянское население, а с XVI века заселялось вновь русскими и украинцами. По другой версии, «запустения» не было, славяне прятались от татар в лесах, оказывали сопротивление и так пережили всю золотоордынскую эпоху, составив затем основу современного населения этих мест. Между сторонниками обеих версий не происходит особенно острых дискуссий, и это понятно, ибо обе версии основаны на одном и том же предположении, принимаемом за аксиому: считается, что существовал некий исконный, извечный антагонизм между славянами, которые могли быть только оседлыми, и тюрками – только кочевниками, между Европой и Азией, между Западом и Востоком и т.д. Отсюда и заключают, что славяне под золотоордынской властью могли делать только одно из двух: либо поголовно бежать, либо партизанить на оккупированной территории. Но на примере княжества потомков Мамая в районе Полтавы мы видим нечто новое и неожиданное для славистов-медиевистов: вместо антагонизма – мирное сосуществование и постепенное срастание тюркской и славянской групп населения в рамках единого и довольно своеобразного политического образования. Был ли этот эпизод каким-то уникальным исключением из общего правила? Или, может быть, это сигнал о том, что слависты неверно представляют себе общее правило? А ведь княжество потомков Мамая – не единственная группа населения на якобы «запустевшей» территории, известны и другие подобные, притом ещё более удаленные от границ восточнославянских государств. Загадочная территория Червленый Яр на хоперско-донском междуречье и Елецкое княжество в XIV – XV веках, «Яголдаева тьма» на Осколе в XV веке, первые, ещё далеко не чисто славянские зародыши запорожского и донского казачества в XV – начале XVI века, – это ещё не полный перечень объектов, о которых историки-слависты говорят обычно скороговоркой или вовсе умалчивают, потому что эти объекты не вписываются в концепцию «извечного антагонизма». Не следует ли при изучении этих объектов учесть наблюдения, сделанные при исследовании княжества потомков Мамая? Остаётся заметить, что ещё не исчерпаны все возможности изучения княжества потомков Мамая. Существуют в различных хранилищах ещё не введенные в научное обращение списки родословной Глинских. Надо изучить этнографические материалы XVIII – начала XX века по району княжества. Вероятно, целесообразны и археологические исследования.

© 2009, Zarusskiy.Org

Реклама

Google третий раз блокирует статью «К уходу еврейско-путинской комиссарии. Русская Церковь Заграницей настаивает на выносе мумии марксиста из зиккурата»

США не поздравили с днем мутации еврейско-марксистской комиссарии

Александр Ефремов и принесение на Русь мощей святителя Николая Чудотворца из Бари

Русская Зарубежная Церковь призвала вынести мумию марксиста из зиккурата

Александр Ефремов и «пожизненное» комиссарство мутировавшего марксиста Путина

Русская былина «Илья Муромец и Жидовин»

Среди евреев рейтинг Путина – 100%?

Минск возвращает Украину на Русь

Санкции против России легко отменить пикетами «Проеврей Обама, забери своего проеврея Путина!»

Русь и иудеи. Булан

Наш опрос
Как Вы считаете, похож ли мутировавший марксист Путин на мутироввшего марксиста Горбачева?
Да, очень похож, как похожа одна капля воды на другую
Может пока и не очень похож, но не исключено, что нынешняя власть США во главе с Трампом попытается сделать все, чтобы был очень похож
Реклама
 
Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции сайта
Перепечатка материалов приветствуется со ссылкой на «Zarusskiy.Org»
Рейтинг@Mail.ru bigmir)net TOP 100
Rambler's Top100